Новости

С любовью и печалью о Наталье Анатольевне Гранцевой

Авторы и друзья журнала «Нева»
вспоминают его главного редактора…





от Союза писателей Санкт-Петербурга



от редакции журнала «Нижний Новгород»

Дорогие коллеги!


Ушла из жизни Наталья Анатольевна Гранцева.

Это тяжелая, невосполнимая потеря для всей русской литературы, для общероссийского литературного процесса.

Наталья Анатольевна, сама прекрасный поэт и превосходный литературовед, долгие годы возглавляла крупнейший русский литературно-художественный журнал, выходящий в Санкт-Петербурге — «Нева».
Наталья Анатольевна создала нынешний, современный мир «Невы», одного из старейших журналов страны, который открывает свои страницы для маститых писателей и молодых авторов, показывает современную русскую поэзию и сегодняшнюю интеллектуальную русскую прозу: разнообразно, полифонично, панорамно.

Наталья Гранцева — исследователь творчества Михаила Хераскова и Вильяма Шекспира: в книгах, посвященных произведениям этих уникальных для мировой культуры литераторов, она открывает читателю оригинальные повороты их творческих судеб.
Наталья Гранцева много занималась с талантливой писательской молодежью, вела творческие семинары, работала в жюри известнейших литературных премий.

Скорбим по ушедшему человеку, творческой личности большого масштаба, с которым нас, нижегородских писателей, связывали общие планы и проекты. Надеемся, что начатые Натальей Анатольевной творческие деяния, события, проекты получат достойное продолжение.
Вечная память. Царствие Небесное.

По поручению
Нижегородского городского отделения Союза писателей России
главный редактор журнала «Нижний Новгород»

Олег Рябов



Памяти Натальи Гранцевой


Парадокс: когда связь оборвана, присутствие ещё острей.

За несколько дней до тяжкого известия душа томилась. Тягостное, траурное нависло и не отступало. Так бывает, когда что-то происходит с близким, даже если он на большом расстоянии. Думалось: кто бы это мог быть? Из близких молчал только один человек…
Этот год начался без светлых слов и пожеланий дорогой Натальи Гранцевой. Мои пожелания зависли где-то в серой зоне. «Может, уехала на праздники… Только бы была здорова…»

Мы никогда не встречались. Наше общение было эпистолярным, а значит — очень личным. Не знаю никого, кто бы так легко, просто и сердечно раскрылся в переписке с незнакомым человеком. В этом общении не требовалось многословия, каких-то уточнений, разъяснений. Всё моментально прочитывалось между строк, на загадочном невербальном уровне, на котором и сейчас ощущается её присутствие.

Её слова и вообще её тексты несли особую энергетику, по которой можно было без труда распознать её.

Современники будущего, и вы
Обернетесь прошлым когда-нибудь,
Отразитесь в синем стекле Невы,
Чтоб уйти в неведомый вечный путь.

Это будет тогда, когда города
Унесет поток васильковых вод —
Драгоценный пепел, оттиск труда,
Вещества души световой исход. <…>


В эти дни мы наблюдаем «вещества души световой исход». Души светлой, добронаправленной и сильной. А ещё нам оставлен «оттиск труда» — драгоценный оттиск мыслей, литературоведческих находок и прекрасных стихов.

У нас было удивительно много общего не только в человеческом, но и в творческом плане, включая поэзию и метод интерпретации художественных текстов. Ей была присуща та же детективная жилка в поиске разгадок смыслов и то же обращение к историко-литературным истокам. И обе мы неравнодушны были к Одессе…

Ну что ещё прибавить? Люблю её стихи, её литературоведческие изыскания. Радовалась выходу в свет её книг. Радовалась, что можно было обменяться мыслями. Некоторые её материалы опубликованы в Гостиной, где у неё есть своя персональная страничка. Желающие могут навестить её по этой ссылке:

gostinaya.net/

Светлая память.

Вера Зубарева

Вера Кимовна Зубарева — доктор филологических наук, автор шестнадцати книг поэзии, прозы и литературной критики. Лауреат международных литературных премий, в том числе муниципальной премии им. Паустовского. Публикуется на русском и английском языках. Ее произведения выходят также в переводах в США и Европе.



ПОЭТ. РЕДАКТОР. РОДНАЯ ДУША


11 февраля 2024 года ушла из жизни поэт, литературовед, педагог, радиожурналистка и режиссер, главный редактор журнала «Нева», председатель жюри премии «Писатель ХХI века» Наталья Анатольевна Гранцева.

Это, без преувеличения, огромное горе для всей русской литературы и для меня лично. Мы дружили много лет, практически во все приезды Натальи Анатольевны в Москву и в мои в Санкт-Петербург встречались и беседовали на всевозможные темы. Мы были единомышленники. Так иногда (очень редко!) происходит в жизни — в зрелые годы встречаешь родную душу…

Наталья Гранцева была многогранно одаренным человеком — талантливым поэтом, исследователем литературы, специалистом по Шекспиру и Ломоносову, редактором, организатором литературного пространства, членом жюри различных премий.

В оргкомитете премии «Писатель ХХI века», в который меня избрали координатором, мы работали вместе почти 10 лет. Наталья Анатольевна всегда подчеркивала, что нужно, прежде всего, поддерживать молодых авторов.
— Ну раз уж у нас премия «Писатель ХХI века», то сам Бог велел нам выдвигать тех, кто прославит век нынешний! — говорила она. Именно по ее инициативе мы наградили талантливого поэта из Курска Романа Рубанова.

Она всегда приезжала на церемонии награждения в Москву, в ЦДЛ, приезжала буквально на несколько часов и сразу же уезжала домой, в Санкт-Петербург. График у нее был очень насыщенный и напряженный. Все мои настойчивые попытки оплатить ей хотя бы проезд ни к чему не приводили. Щепетильность у нее была удивительная — какая-то дворянская, из ХIХ века. Служила литературе она бескорыстно и самоотверженно.

Накануне нового 2024 года она написала мне письмо и предложила встретиться в Москве — она участвовала в Подмосковье как руководитель семинара на совещании молодых писателей.
Мы встретились на Ленинградском вокзале и долго беседовали, как всегда, на всевозможные темы.
Она спросила:
— А Вы помните, как мы познакомились?
Я ответил:
— Конечно, помню. Нас познакомил поэт Валерий Дударев, Царствие ему Небесное.
Она прокомментировала:
— Но я и раньше Вас, конечно, знала. Заочно. По одной телевизионной передаче.
Она назвала эту передачу…
— Мне понравилось, как Вы отвечали на провокационные вопросы журналистов…
Я напряг свои не совсем восстановившиеся после ковида мозги и не мог вспомнить, когда я участвовал в этой передаче. Да и участвовал ли вообще? Но ничего не стал говорить Наталье Анатольевне. Не хотел ее расстраивать — если бы я сказал, что не помню этого, она бы расстроилась из-за состояния моего здоровья.

В кафе, на вокзале, мы, как всегда, пили кофе. Она — маленькую чашечку… Я подарил Наталье Анатольевне новые книги своего издательства, нашу газету «Литературные известия» и баночку красной икры. Еле-еле уговорил ее принять этот скромный презент. Она ворчала:
«Ну что вы, Евгений Викторович, это же очень дорогой подарок!.. Ну ладно, возьму. Спасибо большое. Это будет украшением моего праздничного новогоднего стола…»

А мне она тогда сделала действительно царский подарок — номер журнала «Нева» с публикацией моих рассказов.

Н. А. Гранцева была почвенником, патриотом своей страны, мудрым и прозорливым человеком.
Однажды сказала мне:
— Только враги России хотят видеть наше государство в пределах Московского княжества. За что же тогда боролись наши предки?! Эта тема ее всегда сильно волновала.

Я счастлив, что Наталья Анатольевна каждый год приглашала меня опубликоваться в «Неве». Я, коренной москвич, постепенно становился петербургским автором… Она относилась к литераторам в высшей степени внимательно и доброжелательно. Но при этом была очень строгим редактором. Меня она часто критиковала, говорила мне, чтобы я больше времени уделял именно литературной работе, а не тратил себя только на издательскую и общественную деятельность. При этом — повторю — постоянно меня печатала. И стихи, и прозу, и литературные заметки, и ответы на вопросы проводимых ею замечательных просветительских блиц-интервью, посвященных тому или иному писателю-классику или историческому событию.

Я очень старался оправдать ее — именно ее! — доверие. Работал над стихами и прозой. Многие стихи переписывал. Моя основная книга стихов «Младший брат травы», которая вышла в прошлом году, посвящена самым близким моим людям, в том числе Н. А. Гранцевой. Она успела ее прочитать. Во время нашей последней встречи, там, на Ленинградском вокзале, Наталья Анатольевна сказала:
— Книга хорошо составлена. В ней много стихов, которые я люблю. Ничего не скажешь — мастер… Это точно заметил еще Лев Аннинский. И я рада, что в книге много новых стихов. Я специально посмотрела по датам. Слава Богу! Значит, Вы восстановились после смерти жены и после ковидной больницы. Значит, интерес к жизни опять появился.

Мы строили планы на будущее. Она — по моей настойчивой и многолетней просьбе — составляла для нашего издательства книгу стихов. Договорились также, что я сниму документальный фильм про юбилей «Невы».
— Приезжайте в Питер, как потеплеет, ближе к майским праздникам, — предложила Наталья Анатольевна.
Так и решили делать.
Я проводил ее до вагона поезда, и мы трижды на перроне обнялись. Очень тепло и сердечно. Как никогда — раньше. Только сейчас я понимаю: она со мной прощалась навсегда.

У нее было много учеников. И осталось много литераторов, которым она помогала, поддерживала своим вниманием и заботой. Но при этом она оставалась честной перед людьми. Не называла черное белым, не заводила любимчиков. На первом месте всегда был — текст. Качество текста.
…Мне рассказывали участники Липок, как она вела семинары. Сурово всех разбирала, критиковала, указывала на недостатки, показывала пути их устранения, но именно она и давала слово молодым. Печатала. А это для писателя — главное. Писать и печататься. Эволюционировать. Добиваться — от самого себя — максимального результата. Добиться его.

Она руководила 17 лет в качестве главного редактора «Невой» и подняла журнала на очень высокую планку. Все время что-то улучшала, постоянно привлекала к сотрудничеству новых авторов, не забывала прежних. Очень хотела платить всем нам гонорары. Выкраивала крохи из скромного журнального бюджета. Однажды заплатила мне за повесть две тысячи рублей. Эти две тысячи были для меня очень дороги. Прежде всего, в символическом плане. В последние годы я получал гонорары только в двух изданиях — в «Неве» и «Урале». Конечно, две тысячи не самые большие деньги. Но сам факт, что твои сочинения хоть что-то да стоят не может не греть душу. И я про эти две тысячи никогда не забуду.

Бесчисленные хозяйственные, организационные дела, конечно, занимали много ее драгоценного времени. Но все-таки творчество было на первом месте. Она смогла реализоваться в полной мере и как литературовед, и как поэт. Мне особенно дороги ее стихи. Развивая некрасовские традиции русской поэзии, Наталья Гранцева писала:

Они воздвигли города,
Воспели подвиги и стройки,
И умирать пришли сюда —
Под сень контейнера, к помойке.

Был Беккет прав — конец игры,
Жизнь, как бездомная собака,
Ее духовные миры,
Не глубже мусорного бака.

Вот милосердье — в смрадной мгле:
Прогорклый хлеб и вздох окурка,
И на бутылочном стекле
Слепящий отблеск Петербурга.


Поэт (прошу прощение за трюизм, но здесь по-другому не скажешь) — зеркало общества. И не может делать вид, что живет в «королевстве кривых зеркал». И не может не отражать то, что есть. Соединяя прозу (показательна лексика: «бездомная собака», «окурка», «не глубже мусорного бака») и высокий поэтический стиль — «духовные миры», «слепящий отблеск Петербурга», Гранцева показывала обнаженную и кровоточащую дуалистичность мира и — через локальный текст — «сканировала» в целом состояние общества. Или — даже шире — состояние цивилизации. Но тут очень важно не перейти тонкую грань жанров. Одно дело — написать рифмованный фельетон (что, на мой взгляд, вряд ли имеет отношение к подлинной поэзии), другое дело — создать суггестивное гражданское стихотворение, затрагивающее социальную проблематику (что делала Наталья Гранцева).
Стихов гражданского звучания у нее немало. И немало пронзительной, трепетной лирики.

Я точно знаю, что еще придет время, когда читатели осознают масштаб дарования Натальи Гранцевой.

Вечная светлая память!
Аминь.

Евгений Степанов

Евгений Викторович Степанов — российский поэт, прозаик, литературовед, журналист, издатель, телеведущий, общественный деятель, президент Союза писателей ХХI века. Член Президиума МГО СП России, Союза писателей Москвы, Пен-Клуба, Правления Союза литераторов России. Главный редактор журналов «Дети Ра», «Футурум АРТ», «Зарубежные записки» и газеты «Литературные известия». Один из постоянных авторов «Невы».




После «Послесловия»


Кончина Натальи Гранцевой — скорбный пример, когда уход одного человека отзывается гулким эхом (то есть: признаком наступления пустоты) сразу в нескольких сферах культурного бытия. Предельно кратко, это: журнал «Нева», российско-петербургская поэзия, шекспироведение, постижение русской литературы 18 века и попечение о литературе века 21-го.

Виртуозный эссеист Наталья Гранцева создала целый жанр оригинальных интерпретаций сюжетных пружин многих великих произведений, прежде всего Шекспира. В отличие от легкомысленно-французского «шерше ля фам» метод Гранцевой восходит к древне-римскому Cui bono? (Кому выгодно?) – эффект потрясающий. Например, герцог в «Ромео и Джульетте», обычно понимаемый как сугубо служебная фигура (в его герцогстве сошлись Монтекки с Капулеттями, сошлися и заспорили), у Гранцевой — главный мотор трагедии: желает выдать Джульетту за своего родственника Париса. Материальный интерес герцога, получающего выморочные владения Монтекки, а не вражда двух родов движет сюжет. Отелло – жертва интриги лишь маскируемой под любовную. Брабанцио, отец Дездемоны и Грациано отец Лодовико — члены одной большой, отчасти мафиозной «семьи», брак их детей оставляет собственность в «семье». А Отелло — плебей, чуждый клану… Подобные пружины она находит, предъявляет в «Гамлете», «Короле Лире».

«Волонтер шекспироведения» — самоназвание Натальи Гранцевой – изящное отстранение от давно сложившейся ситуации. Две армии «профессиональных шекспирологов» ведут главную Битву при Стратфорде-на-Эйвоне: «Он или не он автор великих сочинений?». Наталья Гранцева, верная стратфордианка, отстаивает авторство великого корпуса сочинений за Вильямом нашим Шекспиром. Хотя и в окружении марлеанцев («автор — Кристофер Марло), бэконианцев (Фрэнсис Бэкон), оксфордианцев (граф Оксфорд), ратландианцев (граф Ратланд)…

Число претендентов на «Брэнд Барда» растет, но даже несогласные с петербургским «волонтером шекспироведения» отмечают: «Да кто бы он ни был – читать о её шекспировских спорах — всё равно интересно!» Этому «Эффекту Гранцевой» я посвятил серию эссе в «Независимой газете» (приложение НГ- Exlibris), в «Российской газете» (приложение «Год литературы»).

Русская литература XVIII века – ещё одна её компетенция — да уравновесит новомодный термин Минобра архаику темы её исследований! Гранцева блестяще, хотя и запальчиво защищает строки Сумарокова, Ломоносова от забвения. Признает архаичность «Россиады», но её книга о Хераскове –ответ Сомерсету Моэму, писавшему: «Русские помнят со школы писателей XVIII века, но не читают их». Именно Гранцева, один в поле того века воин, своими популярными книгами «Ломоносов — соперник Шекспира?», «Сказанья русского Гомера», «Неизвестный рыцарь России», «Герои России под маской Шекспира», «Чудо о Князе-Крестителе» — повернула вектор внимания современников.

Успех имели и её «Встречи на Итальянской» («Радио России» СПб) и радиоспектакли по Пастернаку, Ионеско, Пушкину, Платонову, Бунину... но особый «эксклюзивный» интерес Гранцевой все же — 18 век. И сразу (если проследить даты её книг и графики командировок) – прыжок сквозь три века: в 21й. Забота Натальи Анатольевны о молодых литераторах: Форум молодых писателей в Липках, Школа при журнале «Нева»… сказалась и в эти печальные дни. Её ученики, воспитанники, протеже первыми отозвались статьями, откликами. В Интернете составился и Зоом-канал: воспоминания о Наталье Гранцевой.

Поэт Гранцева много лет дарила читателям, интеллектуалам России возможность вдыхать «Воздух Петербурга» (титул одной из её книг). Для меня, уверен и для многих благодарных авторов, сей «Воздух» подхватил и запах редакционного чая, дым неизменных сигарет Гранцевой. А читателям её книг каждая страница – опахалом принесет дыхание Невы (в кавычках и без):

В окруженье тритонов, речных субмарин,
Под охраной сирен, ихтиандров, ундин,
В хороводе русалок холодном
Караваном эпох, завершивших поход,
На погрузку идет обезлюдевший флот
С габаритом высоким надводным.
И по левому борту, как прошлого свет,
Размещается тихий университет,
Как науки святое семейство.
А по правому борту истории вширь,
Как уснувший навек адмирал-богатырь,
Простирается Адмиралтейство...


Поверьте (а лучше перечитайте) — и вся дальнейшая прогулка по Петербургу, нашей истории запечатлена столь же ритмически, интонационно безупречными строками. «Послесловие к экскурсии» — так я назвал свой очерк о той книге в памятном 1000-м номере Exlibris Независимой Газеты.

С 2007 года Гранцева — главный редактор журнала «Нева». Весьма сложно (во всяком случае для автора сего «Послесловия») дать представление о значении, размерности этой семнадцатилетней культурной Миссии. И что б не повторяться «Поверьте, а лучше перечитайте…» я просто перемножил 17 х 12. Получилось = 204. Столько номеров (в 19 веке говорили «книжек журнала») в царственно-малахитовой обложке прошли кильватерной колонной по фарватеру «Невы» (где относительно недавно стали проходить и парады ВМФ России).

Слава Богу! – мне не надо даже пытаться описать сдержанно-благородную красоту парада журнала Натальи Гранцевой. Достаточно её «пейзажные» строки приложить к торжественному прохождению её «флота»:

Грузовая эскадра великих теней
Вереницею топовых светит огней,
Проницающих поле гипноза,
Бормотанием дизелей будит ночных
Земноводные туши амфибий стальных —
Сухогрузы, контейнеровозы.
И, объят фосфорическим сном неживым,
Меж Тучковым мостом и мостом Биржевым,
Меж Дворцовым и Троицким смутным,
Исчезая, уходит в хранилище тьмы
По волнам серебра, молибдена, сурьмы,
По вольфрамовым бликам и ртутным…


Салют и Светлая память.

Игорь Шумейко

Игорь Николаевич Шумейко — историк, публицист. Автор стихов, рассказов, очерков. Его произведения опубликованы в «Независимой», «Литературной» и «Новой» газетах, «Комсомольской правде», в журналах «Юность», «Новая неделя», «Роман-газета», «Моя Москва», «Нева».



* * *

Хорошо помню этот день. Крым, Казантип, увитая виноградом беседка, августовская жара, неспешные «литературные разговоры»… Здесь, в «кулуарах» фестиваля «Славянские традиции» я и познакомился с питерцами Владимиром Ивановичем Шемшученко и Натальей Анатольевной Гранцевой. Конечно, я и предположить не мог тогда, что это знакомство продлится больше десяти лет.

Так случилось, что Наталья Анатольевна предложила мне (узнав, что я прозаик и редактор) поучаствовать в мастер-классе в качестве «подмастерья». Я, разумеется, согласился, и мы как-то сразу нашли общий язык и потом из года в год работали «в тандеме» в жюри сначала конкурса имени Александра Твардовского, а потом — международного конкурса «Русский Гофман» в Калининграде.

Я сагитировал к участию в «Гофмане» своих саровских друзей-коллег из саровского литобъединения «Радуга» и десять лет подряд наша компания встречалась с Натальей Анатольевной в старинном Кёниге. Обсуждали стихи и прозу, говорили о литературе, рассуждали о судьбе литературных журналов, несколько раз вместе ездили из Калининграда в Польшу, бродили по замкам, фотографировались и, опять же, говорили о литературе. Она дала мне пространное интервью о журнале и о судьбе «толстяков», я по её просьбе написал очерк о гениальном русском математике, участнике «Атомного проекта» Николае Дмитриеве. Наталья Анатольевна регулярно публиковала в «Неве» наши произведения (в том числе несколько моих повестей и рассказов), ей нравились наши ребята, особенно прозаик и культуролог Лена Кашева и скрупулёзный, вдумчивый критик Таня Криницкая. Конечно же, переписывались, обменивались книгами. Это была спокойная, тёплая дружба…

На мастер-классах мы работали «на одной волне», практически не расходясь во мнениях и оценках. Для меня, достаточно опытного литератора и редактора это, тем не менее, была настоящая литературная школа. Точность оценок, понимание потенциала автора и меткие замечания Натальи Анатольевны при разборе текстов порой поражали (а порой и воодушевляли) участников мастер-классов…

Прошлой весной я получил из её рук премию журнала «Нева». Надеялся, что скоро — в мае вновь сяду рядом в уютном холле «Альбертины» и мы приступим к разбору произведений финалистов. Но этот «Гофман» впервые пройдёт без неё…

Истинно интеллигентный питерский литератор, профессионал, мастер… Потеря для нас, потеря для «Невы», потеря для «Русского Гофмана»… для русской литературы.

Конечно, ни я, ни мои саровские коллеги, которые так уважали и любили Наталью Анатольевну никогда не забудем её, и всегда будем ей благодарны…

Александр Ломтев

г. Саров Нижегородской обл.

Александр Алексеевич Ломтев — журналист, писатель. Основатель и издатель культурно-просветительской газеты «Саровская пустынь». Публиковался в различных литературных журналах России. Автор книг «Путешествие с ангелом» (финалист Бунинской премии 2008 года в номинации «Открытие года»), «Ундервуд», «Пепел памяти». Лауреат премии Союза писателей России «Имперская культура», премии «Патриот России» и др.




НАТАЛЬЯ ГРАНЦЕВА КАК ИССЛЕДОВАТЕЛЬ

Название уже интригует и озадачивает: действительно, Наталья Гранцева хорошо прославилась в кругах лингвистов и литературоведов как изыскатель творчества, прежде всего, Шекспира, но не только творчества великого барда. Можно этим, казалось бы, и ограничиться для статьи, однако кончина Н. А.Гранцевой позволила нам взглянуть на все творчество этого удивительного человека с несколько иных, более весомых и более современных позиций. Выпускница Литературного института Гранцева – поэт, конечно! Известно несколько сборников ее произведений. Долгие годы и до последних дней Гранцева – главный редактор известнейшего журнала «Нева». Кроме того, Гранцева – крупнейший шекспировед, но у неё есть работы и по М.М. Хераскову, и по М.В. Ломоносову. И все это в одном лице профессионально, квалифицированно, значимо. И мы подумали, что само слово «исследователь» прекрасно характеризует этого человека, причём в расширительном смысле, но по порядку.

Как поэт Гранцева прославлена рядом сборников: «Мой Невский, ты — империи букварь...» (2009), «Золотое решето» (2014).
Мой Невский, ты – империи букварь, /российской Клио певчая синица, / Судьбы градостроительный алтарь, / души непокоренная столица, / Мой Невский, ты – познания портал, / влияний пристань, вход в многообразье, / Ты тайных битв магический кристалл, / ты – плотник христианского согласья. / Мой Невский, ты – прожектор маяка, / Александрия книги и свободы, / Ты будущего тучная строка, / ты – басня, и трагедия, и ода. / Ты в жажде новизны неутолим, / ты светел, как триумф сопротивленья, / Ты – молодости Иерусалим, / ты – Рим страстей, Афины размышленья. / Ты – пир торговли, банковский Эдем, / иллюзион могущества и власти, / Ты – лучшая из Божьих теорем / о сумме одиночества и счастья. / Ты – высший из заветов о труде, / о лицедействе, долге и гордыне, / Ты – жезл и посох, преданный воде, / ты – доблести стоической святыня…

У нас к поэзии отношение несколько особое. Все понимают её роль, с интересом читают новые сборники, однако сама мысль, что поэзия опережает прозу, что поэт видит за гранью излагаемого нечто иное, высокое, что поэзия способна – да-да – предвидеть будущее, – все ещё не получило своего полноценного, полнокровного развития.

Задумаемся, чем же привлекательно поэтическое творчество Натальи Гранцевой? Конечно, тематикой. О Ленинграде писали многие, но у поэта Гранцевой находятся свои слова, свои краски, и город приобретает ещё одно звучание. Например, перифразы. Поэтесса дает четыре случая их использования. Во-первых, … Во-вторых, … В-третьих, …В-четвертых…– весьма трепетное отношение к слову в поэтическом тексте. Потом прием каталогизации, когда дается список различных форм, окрыляющих речь. И – потрясающее богатство словаря, уникальное богатство.

У нас, владельцев несметного запаса языка многообразие лексики обычно относят к прозаическим текстам, и то не ко всем, а здесь оно явное, чарующее. Мы должны свободнее относиться к использованию слов и всегда радоваться их разнообразию. А какие слова задействованы поэтессой? Книга стихов предназначена для вдумчивого, ищущего читателя, но книга открывает и новое, значимое, открывает, в том числе, как раз в «случайных» повторах конца стиха и в отдельных эпитетах: «И наших детей пораженьям научат / Учебники в ласковых школах забвенья». Ласковых, иначе не скажешь. «Он вспоминал о Северной Пальмире / О царских парках, влажных сквозняках». Влажных… – мы сразу же чувствуем этот воздух, воздух Петербурга. «Жить во всех временах и империях / Постаревшему сердцу тепло». Постаревшему – вобравшему все изменения, обрушившиеся на город. А афоризмы? «Спасибо, жизнь, что даришь запятые». Великолепно сказано и очень точно, по-доброму точно.

Гранцева отнюдь не является чародейкой, она отводит место и умершим поэтам, например, Виктору Ширали. И поступающие в редакцию поэтические вирши требуют внимательнейшего прочтения, чем и интересен поэт-исследователь. А конкурс имени Бориса Корнилова? Это тоже важнейший этап в работе Натальи Гранцевой. Драматургия может касаться судьбы целых столетий, о чём пишет Наталья Гранцева. Стихотворение «Восемнадцатый век – заповедник идей…» написано, как воспето, но воспето с болью: «Восемнадцатый век, ты забыт, как старик, / Девятнадцатым веком убийств и интриг. / Сдан в архивную пыль ты, как в дом престарелых, / Твой мундир обветшал, старомоден язык». Наталья Гранцева знает, о чём пишет, – о справедливости, о том, что XVIII век столько дал отечественной литературе и истории, что нам должно быть стыдно его не знать, не учитывать. В том же сборнике стихотворение, посвящаемое Медному всаднику, скрывает название памятника, и в результате усиливается впечатление от стиха. Удивительное стихотворение «Из-под храма огромного, башен, химер…» посвящено Медному всаднику, но при этом не говорится, что это за скульптура: «Чужестранец в чугунном лавровом венке, / он летит на закат в исполинском прыжке. // Над веками вздымаясь, как чёрный пластид, / Венценосным путём от востока летит, / Оседлав скакуна на гранитной волне, / Повернувшись спиной к покорённой стране». Медный всадник – в воздухе: Он летит за всевластьем, забвеньем, игрой… Он летит над историей звёзд и планет… Сильное стихотворение, концентрирующее в пяти строфах обилие всего сделанного Петром Первым, почему Нева никогда не глядит улетевшему вслед.

В «промежутке» между двумя стихами автору удалось воплотить в символике воздуха самые разнообразные чувства, но воплотить по-новому, интересно и поучительно. О да, здесь немало известных и неизвестных имён: Ломоносов, Блок, конечно же, Пушкин. Но здесь же Мелифисента (злодейка из мультфильма), Клаудерман (эстрадная звезда Клайдерман?), Цветон (ср.: болгарское имя Цветан: «Жизнь – Цветона с чудом в рукаве / На прекрасном голубом Дунае, / На прекрасной голубой Неве»)… Мы упомянули только часть имён собственных, коих в книге стихов немало. А заканчивается стихотворение так: «Какое счастье – встретить гения / В толпе пустыни безымянной / И вдруг вдохнуть стихотворение, / Как облако с алмазной манной».

Во-вторых (напомним, что «во-первых», это поэт-исследователь), Гранцева долгие годы, семнадцать лет была главным редактором журнала «Нева», и это тоже по части – исследования. Журнал давно обратил на себя внимание. С одной стороны, в нём печатались весьма интересные материалы. Возьмём один том. В нём повествуется, как значима для картины… её рама (рама как осанка полотна!). Не случайно технология изготовления рам оказалась связанной с золочением: рама и выглядит как парадный генеральский мундир. Рама – изумительное изобретение культуры, подобное появлению окна в истории архитектуры. Содержанием пространства внутри рамы является свет. И этот свет идет из рамы на зрителя, а не мимо него. Целеустремленность света-из-рамы на зрителя достигается использованием прямой перспективы. В результате зритель оказывается в ситуации бытия-под-взглядом. Это именно тот эффект, которого добивалось христианство: Бог всегда видит человека во всех его делах и помыслах» (В. Костецкий). И в нём есть подробное описание одного человека, о котором мы мало что знали (признаться даже: ничего не знали!), но теперь знаем, уважаем, ценим этого человека – Федора Спиридоновича Ракеева – литературного жандарма. А великолепные статьи Константина Фрумкина, раскрывающие нам существо происходящих в стране и не происходящих явлений? Журнал становится инициатором связи живущих людей, и в этом его заслуга (мы берем сейчас только «вторую» часть журнала!). Но будучи исследователем, Наталья Гранцева всенепременно приобщает к этому и своих потенциальных читателей. Задаются вопросы, например, по Набокову.

1. В. Набоков долгое время был в СССР писателем подпольным, читавшимся немногими, потом, в перестроечные годы, приобрел славу эстетического гуру. Каково, с Вашей точки зрения его место в русской литературе ХХ века, если посмотреть на его творчество без гнева и пристрастия, поверх барьеров?

2. Назовите три лучших, с Вашей точки, зрения произведения Набокова – без учета жанра и языка.

3. Набоков известен, прежде всего, как прозаик. Насколько Вам известны и интересны другие его творческие ипостаси: лирика, драматургия, критические статьи и лекции о литературе?

4. Набоков скептически относился к литературе «больших идей» (Толстой, Достоевский, «Доктор Живаго» Б. Пастернака) и, вообще, к «метафизике» в искусстве. В то же время в лекциях о литературе он утверждает, что «женитьба Левина основана на метафизическом, а не физическом представлении о любви, на готовности к самопожертвованию, на взаимном уважении. Союз Анны и Вронского основан лишь на физической любви и потому обречен». Что в этом, на Ваш взгляд, верного и ошибочного?

5. В одной из статей Набоков утверждал, что у князя Мышкина отыскался внук в советской литературе, — это герой Зощенко: «тип бодрого дебила, живущего на задворках полицейского тоталитарного государства, где слабоумие стало последним прибежищем человека». В его лекции Россия названа «страной моральных уродов, улыбающихся рабов и тупоголовых громил». Насколько глубоким изучением предмета, по Вашему мнению, было порождены подобные суждения? Из каких источников писатель черпал знания об СССР?

6. Еще одно строгое суждение Набокова: «лучшие произведения современной русской литературы созданы писателями-эмигрантами». Насколько оно убедительно сегодня? Как выглядят в нынешней картине истории литературы ХХ века отношения официальной советской литературы и андеграунда, советской и эмигрантской литератур.

Каково, а? Вопросы, требующие знаний и одаряющие новыми знаниями. За один прием на них и не ответишь! Но подумать, поразмышлять того стоит.

А вот вопросы из школьной жизни, тоже весьма современные и приглашающие к творчеству. Например: надо ли что-то менять в преподавании литературы, а если надо, то что?

Как главный редактор издательства, Гранцева много ездила по стране, знакомясь с коллегами и участниками обсуждений в Калининграде, в Красноярском крае, и в её заметках тоже немало чисто исследовательских вопросов и много внимания уделено творчеству молодых авторов. Кстати, первый номер в каждом новом году полностью посвящен творчеству молодых писателей, но для этого надо много их читать, сравнивать, рассуждать и – приветствовать молодые поросли отечественной науки. Россия издавна славилась толстыми журналами, и они во многом делали погоду в стране.

И третье. Гранцева действительно исследователь, автор книг: «Ломоносов – соперник Шекспира?» (2011), «Сказанья русского Гомера» (2012), «Неизвестный рыцарь России» (2015), «Герои России под маской Шекспира», (2015), «Чудо о Князе-Крестителе» (2016).

Почему вдруг Херасков? На этот вопрос отвечает в своем интервью сам автор книги:
«Михаил Матвеевич Херасков – совершенно terra incognita! Для того, чтобы корректно оценить наследие этого автора – поэта, драматурга, романиста! – потребовалось бы написать 200 тысяч страниц. В моем распоряжении было немногим более двухсот. При наличии такого небольшого пространства мне пришлось ограничиться формой, которую я называю «опыт занимательного литературоведения». Задача-минимум, которую я перед собой ставила: рассказать о неизвестном тексте неизвестного автора и увлечь молодых читателей (молодых филологов!) интересной творческой перспективой. Эта перспектива – вернуть в общекультурное пространство забытые сокровища прошлого. Для меня, как автора книги и поэта, такой жест – знак благодарности предшественникам и акт сопротивления беспамятству».

Цитация перемежается с пересказом. Далее говорится об интонации увлекательной, яркой, ставится вопрос: почему поэты ценили Хераскова, а критики нет. Потом вспоминается пушкинское: «У лукоморья дуб зелёный».

Оказывается, в будто бы игровом посвящении запрятан образ Хераскова как создателя замечательных трудов, высоко ценимых современниками, но начисто забытых буквально при прошествии двух десятилетий.

Всё? Нет-нет, далее говорится о забытом сейчас жанре трактата, элементы которого есть в книге. А язык? Здесь и новомодные слова XX-XXI века, и риторические вопросы, и положения для раздумий, и афористика: Оживив коня, иди, / К новому готовься бою; / Встретясь в поле сам с собою, / Сам себя ты не щади; Кто приучится к чему, / Трудно то забыть ему.

Почему монографии по гуманитарному профилю сейчас практически не читабельны, а книга претендует на жанр монографии? Филолог должен быть наполнен текстами, насыщен, просветлён ими – теми же монографиями, но и монографии должны быть доступны восприятию, без терминотворчества и пустословия. Анализируется, почему сохраняется некоторая недооценка писателей второго ряда, почему сохраняется презрение к писателям, служившим правительству и т.д. Здесь же приводятся идеи о забываемых сейчас концептах «честь» и «нравственность», о масонстве Хераскова (закрытая тема!), о…

Заслугой Натальи Гранцевой как раз и является обнаружение поэта, столь необходимого нам сейчас, с уважением к старинному слогу и ретроформам (восшумел, доднесь, злато, доколе, воссетует, со брега, зрит, чает, пламенник, воздохнув, бледнеюща луна…), с умением зримо и высоко писать о прошлом, с пониманием сомнений и страстей у «первых лиц» далёких-далёких эпох.

Кстати, и нам, как ни кощунственно это прозвучит, осторожнее следует обращаться с весьма распространившимся лозунгом Аполлона Григорьева: «Пушкин – это наше всё!», который подспудно при поверхностном восприятии подчас может быть воспринят как установка на… сжатие: достаточно, мол, знать Пушкина… Нет, нет и нет! Литература такой страны, как Россия, может и должна быть многовершинной, и неизвестно, какая из вершин станет весомой и зовущей для новых изысканий.

А вот еще признание Гранцевой как исследователя творчества Ломоносова:
«И очень показательно, что один из лучших современных поэтов в частном письме мне признался: “Для меня русская литература начинается с Батюшкова и Пушкина”. Думаю, когда для нас литература будет начинаться с Тредиаковского и Ломоносова, это будет более справедливо и исторически верно. Не слишком ли расточительно выбрасывать из нашей истории литературы целый век? И конечно, сейчас уже совершенно невыносимо читать филологические тексты прежних времен, где Ломоносов, Державин и Херасков судятся с точки зрения противостояния царизму. Хотелось бы, чтобы наследие вульгарного социологизма было, наконец, преодолено». Социология литературы – так можно обозначить это наиважнейшее направление в деятельности директора издательства «Нева» Натальи Гранцевой. Она пронизывает и работу на посту главного редактора журнала, и все научное творчество писательницы Гранцевой. К сожалению, у нас социология и филология, как следует, ещё «не дружат», а эффект от возможного высокого их взаимодействия был бы весьма ощутимым и мог бы существенно повлиять на общество в целом.

Богатство языка Гранцевой обнаруживает себя в языке исследовательских книг, заостряет наше внимание разными способами, вплоть до самых современных, хотя анализируется Шекспир, как в следующем отрывке. «Отнюдь не каждый учёный обнаруживает себя ещё и как интересная языковая личность. В этой книге невозможно не заметить изящества стиля изложения. Это талантливое использование эпитетов («плавающая» дата), словотворчество (перводраматурги, малолетние выезжанты, сотворцы), неологизмы, экзотизмы (лав-стори, хэппи-енд), термины: гримуары (трактаты о чёрной магии), эвфуизм (приём остроумия), эмендация (улучшение текста), перифразы (посол доброй воли – Тургенев), крылатые слова (не только из Козьмы Пруткова!), аллюзии…». Анализировать тексты Шекспира, прибегая подчас к лексике XXI века? А почему бы и нет, если это послужит привлечению эмоций читателя?

В своё время мы выписали следующий отрывок из письма отца П. Флоренского из Соловецкого лагеря: «Произведения Шекспира пронизаны глубоким умом, но умом имманентным (внутренне присущим) образам и речам, так что ума писателя вне образов не видишь. Вообще, не видишь самого писателя – и в том загадка Шекспира» [Флоренский 1998: 387]. «Секрет непреходящей притягательности Шекспира заключается в том, что он пишет для всех в масштабе, превосходящем реальность. Он бесстрашно, но поэтично придаёт обыденным явлениям новую, никем до него не замеченную глубину. Он уводит нас туда, где мы ни разу не были, открывая идеи, о которых мы никогда не задумывались, но которые отзываются в каждом великими и вечными вопросами», – пишет Скип Пресс. А пригодились эти цитаты через несколько лет в рецензии на книгу Н.А. Гранцевой.

Моя собеседница, кандидат психологических наук В.В. Гончарова поделилась своим открытием Великого Барда (печатаем с любезного разрешения Валентины Викторовны): «Мы совсем не знаем Шекспира! А из Шекспира убрали эротику, из сонетов. Это совсем другой Шекспир. И с Библией так. Перевод был сначала на греческий, а потом на русский. Очень жаль, что у нас или писатель переводит – тогда неточности, или переводчик – тогда поэтики нет! “Господь” – это же начальник. Он «бьёт всех» – это всё условно. Это не та Библия, которая нас должна поучать!» (03.11.2013).

Перед нами работа по Шекспиру, освещающая проблемы биографии Великого Барда и его творчества, работа отнюдь не «волонтёрская», как время от времени подчёркивает автор, работа не случайная в силу неожиданности самих гипотез и, конечно же, работа отнюдь не в режиме объединения нескольких эссе. Нет, это многолетняя, поисковая, ответственная работа высокопрофессионального филолога-исследователя. Те, кто прочитают этот труд, со мной согласятся, но могут быть и такие, кто с радостью повторит за автором, что это, де, любительские заметки, «эссе», то есть не станут рекомендовать книгу студентам, коллегам, наоборот, будут замалчивать успех автора. Почему мы и пишем об этом, чтобы воздать должное Наталье Гранцевой как шекспироведу. Да, это новый подход к Шекспиру, и мы пишем для того, чтобы его упрочить.

Весьма показательно в связи с этим, что Наталья Гранцева умеет отказываться от собственных первоначальных гипотез, неоднократно перепроверяя материал и постепенно, поэтапно выходя на, похоже, единственно правильное истолкование причудливых и во многом потаённых шекспировских пьес. Вспоминаются слова Гофмана: «Величайший фокусник – это тот, кому удалось ввести в заблуждение самого себя». Проделать «фокус» первоначального неведения с собственным сознанием – задача не из простых, почему автор постоянно себя контролирует, призывая к осмотрительности. Десятая глава начинается с признания: «Повторим ещё раз, что сложнейшая и изощрённейшая поэтика Шекспира требует при её анализе осторожности и осмотрительности. Отдельные предположения, которые возникают в сознании читателя, могут привести к ложным заключениям». И ведь всё это автор говорит, прежде всего, о себе и для себя. Это как раз то новое, что пробивает себе дорогу с большим трудом.

Конечно, Гранцева – человек и других дел, в частности создатель раиоспектаклей по произведениям Б. Пастернака, Э. Ионеско, А. Пушкина, А. Платонова, И. Бунина. Но мы проанализировали три ипостаси Гранцевой-исследователя, и все они впечатляют. Но здесь же возникают как минимум два вопроса, весьма актуальных, хотя слово это представляется заезженным, даже избитым, но они всё же есть, эти вопросы.

Вот первый. Мы живём в великой стране – в великой стране по своему размаху, размеру, и потому признать симболярий страны столь узким: десяток гениальных людей, двадцать писателей, сколько-то (немного) ученых, художников, композиторов – кажется нам неверным в принципе. У нас много людей, чрезвычайно достойных своего имени, высоких, великих слов, и это надо признать и в это надо верить. Есть художник Иван Крылов, писавший буквально на всём, и его картины впечатляют. За границей его ценят, а у нас немногие знают о его работах. Есть композитор Светлана Губайдулина, впервые услышавшая свои произведения в… семьдесят пять лет. Конечно, талант он пробьётся, но когда, какой ценой? Вот и свою статью мы посвящаем Наталье Гранцевой, а ведь это особый случай, это человек ренессансного типа, можно сказать эталон поведения, причём в самых разных областях. И мы же должны присмотреться к её трудам, по достоинству оценить их. Это делается, конечно, но этого может быть намного больше. У нас принято говорить, что люди Ренессанса в прошлом, но так ли это? Феномен Гранцевой доказывает по существу обратное. Россия – великая страна, и наш симболярий должен быть богаче традиционно ожидаемого списка известных имен, то есть привычного нам всем симболярия.

Это первый вопрос. А второй звучит еще острее: если человек пишет понятно (умно и «легко»), то его опусы относят… к научно-популярной литературе, которую можно читать, и читать с интересом, но цитировать, употреблять в качестве нового знания – это не представляется «правильным». И получается парадокс: у нас есть много чего интересного, свежего в научном плане, но серьезнейшими учеными не воспринимается это, хотя, конечно, бывают исключения. Наталья Гранцева – выдающийся шекспировед, и её место среди известных ученых, равно как и её книги о Михаиле Хераскове или Михаиле Ломоносове тоже знаменуют новое слово, и это можно признавать и ценить. Повторим цитату: Филолог должен быть наполнен текстами, насыщен, просветлён ими – теми же монографиями, но и монографии должны быть доступны восприятию, без терминотворчества и пустословия. Да-да, приобщать молодежь к творчеству великой страны – это, конечно, замечательная заслуга журналиста, поэта, исследователя Гранцевой, но без поддержки других заслуга может оказаться провальной.

Сначала мы хотели назвать статью «Феномен Гранцевой», но передумали, поскольку оказалась ведущей в трех названных ипостасях позиция именно человека-исследователя. Кажется, есть такой лозунг: «Со смертью не всё пропадает». Я раньше думала, что это касается близких людей, но сегодня, сейчас я понимаю, что, подводя свою скорбную черту, смерть требует осмысления всего того, что сделал этот человек, что предприняла эта дивная женщина, учёный, каких поискать, и сделала всё это за время, нам всем отпущенное, за жизнь. И стихи, стихи…

Как от наркоза оттаяв,
после печали земной
Спросит душа золотая:
«Боже, что было со мной?»

Вера Харченко

Вера Константиновна Харченко — доктор филологических наук, профессор кафедры русского языка и русской литературы Белгородского государственного национального исследовательского университета. Постоянный автор «Невы».









      В современной реальности, полной войн и катаклизмов, ежедневные дежурные фразы «печальная новость», «невосполнимая утрата», «вечная скорбь» воспринимаешь с некоторым спокойствием и пониманием. Свыкшийся с бренностью безумного мироздания разум стал циничен, а сердце покрылось чёрствой защитной коркой, но сейчас это не тот случай.
     
     Для нас, первых студийцев 2009, Наталья Анатольевна стала и строгим учителем, и справедливой мамой, с пониманием относящейся к начинающим великовозрастным прозаикам. Именно благодаря профессионализму высшей марки главного редактора «Невы» был структурирован в головах творческий хаос и для каждого выстроены чёткие ориентиры для художественного развития. Первые наши робкие шаги в литературе сделаны при поддержке Натальи Анатольевны. Скажу откровенно: и после окончания школы-студии мы много раз обращались к ней за ценным советом, добрым словом.

      Рука не поднимается удалить телефонный номер Натальи Анатольевны из списка контактов…

     Студийцы продолжат творить, стараясь сохранить заложенный уровень требовательности к самому себе и каждому написанному слову.

      Этому нас научила Наталья Анатольевна…

Максим Епифановский


Максим Станиславович Епифановский — прозаик Окончил литературную студию при журнале «Нева» под руководством Н. А. Гранцевой. Живет в Санкт-Петербурге.




Алексей Небыков,
писатель, продюсер, автор "«Невы» опубликовал свой материал о Н. А. Гранцевой 
«Не стало Натальи Анатольевны Гранцевой, главного редактора журнала "Нева"» на своей странице в Интернете: 
dzen.ru/a/ZcuZ91pQfQcrBKN9